что на пальто Мануэля все пуговицы были в наличии, и они… не совпадали с той, что была найдена на пороге такси. Из этого ньюкаслские детективы сделали весьма своеобразный, хотя и ожидаемый вывод — они
посчитали, что Мануэль, обнаружив отсутствие пуговицы, отпорол оставшиеся и нашил совершенно другие.
Результат командировки в Глазго был сочтён руководством следствия по «делу Данна» успешным. В Ньюкасле приняли решение выдвинуть обвинение в отношении Питера Мануэля, но сделать это после того, как над последним пройдёт суд.
Дабы не вводить читателя в заблуждение и не распылять его внимание, автор считает необходимым сразу же указать на серьёзные изъяны подобной версии. Прежде всего, Питер Мануэль сильно не соответствовал первоначальному описанию предполагаемого убийцы Сиднея Данна. В декабре 1957 года правоохранительные органы искали мужчину ростом около 175 см, что на 12 см выше роста Мануэля — подобное расхождение в оценке роста не может объясняться невниманием или ошибкой свидетелей. Практически нет сомнений в том, что в автомашину Данна в то утро садился не Питер Мануэль! Хотя в целом этот человек и напоминал Мануэля цветом волос, отсутствием бороды и усов. Что же касается пуговицы — то все эти рассуждения вообще отдают теологической мотивацией средневековых судов по «делам веры», когда отсутствие улик трактовалось как доказательство их уничтожения. Согласитесь, любого можно обвинить, руководствуясь незатейливой логикой «если на твоей одежде нет нужных нам пуговиц, значит, ты целенаправленно их отпорол и пришил другие».
Кроме того, обвинение Мануэля в убийстве Данна никак не объясняло главную загадку расправы над таксистом: как преступник покинул место в самом центре вересковой пустоши? В случае террориста из ИРА можно было понять появление второй автомашины, которая увезла стрелявшего, но кто увозил Мануэля? Если же где-то неподалёку он заблаговременно скрыл автомашину, то как это было проделано, принимая во внимание то обстоятельство, что Мануэль автомобиля не водил и водительских прав не имел? Да, он управлял угнанной автомашиной Питера Смарта и проехал на ней некоторое расстояние по безлюдным в праздничное утро улицам, но такая поездка — это вовсе не то же самое, что езда на чужой автомашине в условиях плохой видимости по сколькой дороге в незнакомой местности на расстояние многие десятки километров!
В общем, следует признать, что появление Питера в Ньюкасле 6 декабря и убийство Данна ранним утром 7 — это всего лишь совпадение. А совпадения — даже невозможные на первый взгляд — как известно, случаются.
Необходимо отметить, что убийство Сиднея Данна было не единственным, на причастность к которому Питера Мануэля проверяли в те дни и недели февраля-марта 1958 года.
Уголовный розыск Глазго «поднял» тогда все нераскрытые дела, связанные с немотивированной агрессией, в попытке связать их с Питером. Тщательному анализу подверглось около 30 уголовных дел, связанных с нераскрытыми убийствами на всей территории метрополии за последние 15 лет.
В рамках этой ревизии особенный интерес «законников» вызвало убийство 11-летней Шейлы Мартин (Sheila Martin), погибшей от руки неизвестного убийцы в июле 1946 года. Девочка была убита в лесу возле Кента, совсем неподалёку от дома, в котором проживала. Она была задушена после жестокого избиения, следов сексуального нападения судебно-медицинская экспертиза не обнаружила.
Изучалась версия о причастности Питера Мануэля к убийству 28-летней лондонской проститутки Хелен Карлин (Helen Carlin), задушенной чулком в арендованной ею квартире в сентябре 1954 года. Преступление это, по-видимому, не имело сексуального мотива, поскольку Карлин не приводила клиентов в эту квартиру, и о её роде занятий никто по месту проживания даже не подозревал. То есть на женщину напал не приведённый ею клиент, а некто, обратившийся к Хелен как к добропорядочной женщине. Никакой ясности в вопросе о спонтанности нападения либо, напротив, его заблаговременной подготовленности следствие в 1954 году так и не добилось.
Мануэль в сентябре того года приезжал в Лондон, где пытался наладить связи с некими «крутыми» столичными бандитами. Судя по всему, он тогда пробовал себя в амплуа наёмного громилы, но на лондонских уголовников его кондиции и пространные россказни особого впечатления не произвели. Во всяком случае никто ему криминальной «работёнки» не предложил, да и в последующие годы никто из столичных «авторитетов» к его услугам прибегнуть не пожелал. В 1958 году представлялось очень заманчивым связать Мануэля с убийством Карлин, и для отработки этого направления из Глазго в столицу даже была откомандирована пара детективов.
Другое преступление, также привлёкшее особенное внимание «законников», произошло 10-ю годами позже убийства Шейлы Мартин. В сентябре 1956 года 32-летняя Джин Челиндер (Jean Chalinder) отправилась за ежевикой в лесной массив, находившийся неподалёку от её дома на окраине Кардиффа. После того, как женщина не вернулась вечером, муж приступил к её поискам вместе с группой соседей. Тело Джин было обнаружено на удалении буквально 300 метров от дома — женщина была жестоко избита и задушена. С её ног были сняты чулки и туфли, которые оказались под телом. Обнажение ног наводило на мысль о сексуальной причине посягательства, но судебно-медицинская экспертиза не выявила следов полового акта или признаков каких-либо манипуляций с половыми органами. Являлся ли убийца фетишистом, возбуждающимся при виде обнажённых ног, или же он только имитировал наличие парафилии, так и осталось невыясненным.
В феврале-марте 1958 года правоохранительные органы самым тщательным образом проверили возможную причастность Питера Мануэля к названным выше довольно необычным убийствам, для чего со всей возможной точностью были восстановлены его перемещения как во время их совершения, так и в предыдущие и последующие дни.
Проверка эта ничего не дала — никаких новых эпизодов Питеру Мануэлю вменить не удалось.
Разумеется, большое значение для следствия имела отработка другого направления, напрямую связанного с признательными показаниями обвиняемого. Речь идёт о сообщённой им информации о местах сокрытия вещественных улик, связанных с убийствами, в которых он признался. Мануэль заявил, что готов показать 2 места на реке Клайд, где выбросил пистолеты, использованные для убийства семьи Смарт и в доме Уотта, а также мост через реку Колдер, с которого была выброшена сумочка с мелкими предметами, похищенными из дома сестёр Мартин [речь идёт о хищении из дома № 18 по Феннсбанк-авеню 15 сентября 1956 года]. Он действительно это сделал и показал на местности некие районы, в которых полиции предстояло отыскать — или не отыскать! — ценные улики.
«Великодушное» [разумеется, в кавычках] сознание Мануэля сразу породило обоснованные сомнения в его искренности. Подавляющая часть опытных полицейских не верила в то, что матёрый рецидивист сообщил настоящие места сокрытия улик. Детективы рассуждали от противного: если Мануэль говорит, что выбросил нечто важное в указанных местах, значит, там он точно ничего не выбрасывал! Логика выглядела вполне здравой, поскольку не существовало ни единой разумной причины для человека, находившегося в положении Мануэля, давать против себя вещественные улики. Тем не менее утверждения обвиняемого нуждались в проверке, и полиции Глазго пришлось
